Растет интерес к научно-популярной программе «Культурный контекст», которая выходит на телеканале «Хабар». Это интеллектуальное шоу, посвященное культурным, историческим, антропологическим, философским и социологическим вопросам, уже пятый сезон ведет Алима Бисенова, доцент кафедры социологии и антропологии Назарбаев Университета, передает Caravan.kz со ссылкой на «Казахстанскую правду».
Одной из особенностей программы является участие в ней известных интеллектуалов, что делает её весьма привлекательной для зрителей. Компактный формат – выпуск длится всего 25–30 минут – помогает удерживать внимание современной аудитории, привыкшей самостоятельно формировать своё информационное пространство в Интернете. Кроме телевизионного вещания, «Культурный контекст» активно развивается на YouTube, где зрители могут оставлять свои комментарии. Алима Бисенова подчеркивает важность диалога с аудиторией, чтобы лучше понимать, какие темы поднимать и какие вопросы задавать приглашенным экспертам.
Одним из самых запоминающихся выпусков стала беседа с учёным-тюркологом и научным экспертом Международной тюркской академии Тимуром Козыревым, посвященная обсуждению развития казахского и других тюркских языков в Казахстане и мире. По словам эксперта, история тюркских языков насчитывает тысячелетия и тесно связана с народами, говорящими на них, а также с другими этносами Евразии.
Сегодня тюркоязычные народы живут не только в Центральной Азии, Китае, Поволжье, на Северном Кавказе и в Турции, но и на огромных территориях от Дальнего Востока до Юго-Восточной Европы. Тюркские диаспоры также можно встретить в странах Западной Европы, Австралии и Канаде. Общее число носителей тюркских языков, по разным данным, варьируется от 170 до 200 миллионов. Самый распространенный из этих языков – турецкий, на котором говорят около 90 миллионов человек, преимущественно в Турции и на Кипре. Крупные турецкоязычные общины также проживают в Германии и Франции. На азербайджанском и узбекском говорят по 30 миллионов человек, а казахский язык насчитывает около 15 миллионов носителей. Уйгурский язык используют 10–12 миллионов человек, главным образом в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая. В список восьми наиболее распространенных тюркских языков также входят туркменский, кыргызский и татарский.
Говоря о казахском языке как государственном языке Казахстана, Алима Бисенова отметила, что за 34 года с момента принятия Декларации о суверенитете сфера его использования значительно расширилась, что свидетельствует о качественном прогрессе.
«Если в первые годы независимости развитие казахского языка поддерживало государство, то сегодня это диктует уже рынок, где появляются новые игроки. Это – издательства, которые зарабатывают на переводах на казахский, потому что их книги продаются, а также курсы, которые хорошо и быстро учат государственному языку, потому что есть люди, готовые за это платить», – считает Бисенова.
Предупредив, что на эту реплику он будет отвечать не как представитель международной организации, а как частное лицо, эксперт-тюрколог Тимур Козырев сказал следующее:
«Ареал применения государственного языка в некоторых сферах – государственном управлении, СМИ, культуре, литературе, кино – действительно, существенно расширился. По сравнению с тем, что было (а я помню и 80-е, и даже краешек 70-х), и тем, что есть сейчас, – разница огромная. Престиж языка резко вырос. И развивается он не только в сфере государственного управления, но и в области культуры тоже растет. Это, например, феномен Димаша Кудайбергена или набирающие миллионные просмотры казахские сериалы, которые смотрят с удовольствием не только в Казахстане. Но стакан, образно говоря, может быть наполовину полным или наполовину пустым, потому что существуют отрасли, где языку еще есть куда развиваться. Это, например, целый ряд технических сфер (как пример – ядерная физика), где ряд концептов с трудом выражаются даже на русском языке. Но это проблема не только казахского, но и большинства европейских языков – немецкого, французского, испанского и так далее. Исключение составляет только английский. Этот язык в сфере фундаментальных точных наук стремительно вытесняет все остальные. Написав научную статью на одном из названных языков, ученый обращается к ограниченной аудитории, а дальше будет вынужден мучиться с переводом на английский, чтобы иметь большую аудиторию».
Тюркская академия, являясь организацией сугубо научного формата, занимается исследованием и других тюркских языков, привлекая к сотрудничеству академическое сообщество независимых тюркских государств, автономных регионов в составе России и тюркологические центры в других странах: Венгрии, США, Японии, Корее, Германии и т. д.
«В сферу наших интересов входят независимо от границ все существующие тюркские языки и наследие народов, говорящих на них. По возможности мы издаем их памятники литературы. Я являюсь координатором проекта по наследию тюркских просветителей XIX и начала ХХ века, которые, сформировав идентичность тюркского мира как единого целого в тот период, совершили первый рывок в модернизации своих народов», – сообщил Тимур Козырев.
Со слов ученого-тюрколога, ряд языков малочисленных тюркских этносов находятся в опасности – они на грани исчезновения. Это языки народов Сибири и Дальнего Востока России – шорский, чулымский, тофаларский и долганский.
«Лет семь назад мы провели на уровне UNESCO мероприятие, посвященное языкам, находящимся под угрозой исчезновения. Текущее состояние ряда из них мне сложно оценить, так как, признаюсь, в поле, то есть на месте действия, давно не был, но ясно, что сейчас происходит сужение сферы применения ряда тюркских языков. В связи с этим возникает вопрос: может ли народ сохраниться без языка? Опыт показывает, что иногда это возможно. Например, ирландцы, которые в подавляющем большинстве утратили свой язык, но при этом сохранили, благодаря в немалой степени своей католической вере, отличающей их от англичан, волю к тому, чтобы продолжать существовать как народ, в итоге добились даже восстановления государственности. Очень близкий к немецкому тирольский язык до недавнего времени никакого официального статуса не имел, но он сохранился в быту. Люди, которые говорят на нем, живут частично в Италии, а также в Швейцарии и Австрии. Обычно, если язык находится в таком положении, его социальная сфера и возможности сужаются, это влияет на богатство его лексического фонда и так далее. Но если у этноса есть некие ценности, ради которых имеет смысл продолжать существовать, то он может стабильно сохранять язык и в ограниченной сфере. Однако опыт показывает, что это все-таки исключение из правил», – отметил Козырев.
Возвращаясь к теме государственного языка Казахстана, Тимур Козырев отметил такую его особенность, как слабовыраженное диалектное членение.
«Оно выражается буквально на уровне отдельных лексем, то есть различия минимальные во многом благодаря системе экзогамности – жеті атаға толмай қыз алыспау (запрет на брак до седьмого колена), которая существовала на протяжении ряда веков. В территориально маленьких странах с оседлым образом жизни (к примеру, в Германии или Греции) соседние диалекты могут быть плохо понятны друг для друга. На просторах Великой степи, где люди постоянно кочевали, такое было невозможно. Но это, думаю, не столько из-за открытого пространства, сколько именно из-за мобильности населения и, повторюсь, экзогамии до седьмого поколения. Кто-то из коллег-историков высказал даже мнение, что казахскую нацию сделали келiндер – невестки. И это правда в том смысле, что обмен невестами между родами действительно шел очень активно. Начиная с весны и кончая глубокой осенью предки тесно общались между собой. Они могли встретиться во время кочевья на какой-то территории и переродниться между собой, а потом разъехаться в противоположные стороны за тысячи километров. В итоге шло постоянное перемешивание населения. Однако преувеличивать в казахском языке роль отсутствия диалектов я бы не стал. Их не то чтобы нет, но по сравнению с диалектами некоторых других языков можно сказать, что это, скорее, говор и локальные варианты на уровне, подчеркиваю, отдельных лексем. Например, еге (вариант – ие) – хозяин. Обычно говорят – үйдің егесі (есть пословица: еркек үйдің егесі, әйел үйдің шегесі) и как вариант – үйдің иесі. Но я думаю, что на этом не стоит заострять чрезмерное внимание. К диалектной лексике нужно относиться спокойно. Это, в конце концов, наше богатство, и она, эта лексика, в итоге обогащает литературный язык», – подытожил специалист.